|
Девушка наполнила чайник водой и поставила его разогреваться, после чего сполоснула белоснежные чашки с белоснежными блюдцами. Андрей на всякий случай провёл салфеткой по подоконнику. Результат показал, что из-за чистоты дальше можно было не протирать. Тогда молодой человек включил второй ночник, желая оценить, как его свет повлияет на создаваемую вместе с блондинкой романтическую атмосферу. Дополнительное освещение определённо не придало уюта. Владивостокец сразу погасил едва вспыхнувшую лампочку. Когда чайник отключился, Лина наполнила кипятком чашки с чайными пакетиками внутри и осторожно донесла до подоконника. Рядом адвокат поставила блюдца, на которых лежали гостиничные кексы, имевшие шоколадную начинку. Подготовив всё для чаепития, водитель кабриолета устроилась с поджатыми по-турецки ногами на дальнем, по отношению к двери, конце подоконника. Приморец сел напротив в такой же позе. — Знаешь, — призналась красотка, оглядывая тёмный город, — я и представить раньше не могла, что этот вид будет вызывать у меня светлые чувства. И дело здесь вряд ли во времени. Раньше я бы обплевалась. Но что-то произошло. Наверное, на суде. Этот Федькин... Он просто хотел заново родиться в России... Ведь ему больше ничего было не нужно... Сначала я это дело в шутку воспринимала. Думала побыстрее отделаться. Речь себе повысокопарнее написала. А в итоге сама небесная справедливость Федькина оправдала. Сама справедливость... Знаешь, я как будто теперь смотрю на всё вокруг другими глазами. Даже – та свалка, где мы шли. Я не знаю, хоть там было и стремновато, но очень красиво... Алина замолкла, переместила чайный пакетик на блюдце и пригубила горячий напиток. — Ты знаешь, я тоже стал тут вести себя как-то по-другому, — проникновенно произнёс Андрей. — Даже перестал разбрасывать повсюду окурки. Я теперь постоянно думаю об этом, как заканчиваю курить. И это тыканье старшим... Прям ловлю себя на этом. И – да, суд, свалка... На суде меня прям распирало, как я хотел защитить Федькина. И сама причина суда... Вот она же обо всём этом, — владивостокец указал ладонью на город, — об этих вокзальных путях, об этой обычной улице... Ещё эти мгновенья... Они прям заставляют задумываться о том, что вокруг тебя, о том, что окружает, каким бы оно не было. Конечно, хочется всё видеть в самом лучшем свете, чистым и прекрасным, но всё такое, какое оно есть. Как здесь. Эти пятиэтажки, торговля в переходе, куры... Как-то же это всё сложилось, создалось теми, кто жил до нас – ведь это не повод не любить всё это. А наоборот – повод сделать лучше. Но не ненавидеть, не брезговать, как у нас многим хочется... Как до этого хотелось мне... Выговорившись, туманный гость тоже отхлебнул чая. — И ты, ты, такая красивая, среди этого! — дальневосточник сделал комплимент девушке в порыве искренности. — Что на суде. Что на свалке. Что, что среди уличных часов. Что в столовой. Можешь принять мои слова за ерунду, но для меня ты отлично вписывалась во всё вокруг. Не в смысле картинки, а в том смысле, что мне было просто естественно находиться с тобой везде. Хм, наверное, это даже звучит как-то глупо. Например, ты и эта свалка. Но тем не менее... Фанат стихий улыбнулся и вновь поднёс белоснежную чашку к губам. -111- |
|||||||
|
пред
след
|
|||||||