|
— Так идём? Надо очиститься, — настоял бедолага. “Вот заладил... – выругался про себя владивостокец, сравнив очередное зазывание с навязчивой рекламой. – Но слушай да не спрашивай. Очищаться – так очищаться. — Идём, идём, — процедил он сквозь зубы. Попутчики направились по примыкавшему к Площади Независимости тротуару вслед большинству пассажиров маршрутки. Оно уже успело скрыться за поворотом. Установившееся, к радости Андрея, молчание позволило сосредоточить внимание на новом городе, окружавшем молодого человека. По прошествии первых же бессловесных секунд дальневосточник изумился тому количеству мата, кое доносилось до ушей из многих домов Яковлевской улицы (названа в честь одного из первых письменных употреблений мата на Руси – фразы “Якове, брате, еби лежа”. Она была использована при составлении Старорусской берестяной грамоты №35 и призывала не выделываться. – Прим. автора). Всё перемешалось в звучавшей матерщине: и бытовые склоки, и политика, и радостное эмоциональное возбуждение, и досады от нелепых глупостей. Причём, как скоро заметил туманный гость, лившаяся из семиэтажек матерная ругань значительно превосходила словарным запасом мат, который слышался из трёхэтажек. Постепенно любитель катаклизмов смог систематизировать отличия. В результате он поразился тому, что речь шла ни о чём другом, как о разнице между трёхэтажным и семиэтажным матом. Из окон семиэтажек доносились семь матерных слов: “хуй”, “пизда”, “ебать”, “блядь”, “мудак”, “манда” и “елда”. Приморец запомнил их поочерёдно, складывая в поговорку – наподобие строчки, относящейся к цветам радуги: “Каждый охотник желает знать, где сидит фазан”. У владивостокца спонтанно получилось предложение “Хороший почтальон едет быстро мимо матерящихся егерей”. Что до содержания трёхэтажного мата, то оно предстало очень простым: “хуй”, “пизда” и “ебать”. Для заучивания сей словесной тройки сочинение поговорки являлось лишним. Процесс зачатия детей лежал словно на блюдечке. Едва дальневосточник разобрался с происходившем внутри зданий, он стал помногу смотреть на асфальт, землю и небо, потому что там тоже творились странные вещи. Высоко над домами примерно в том направлении, куда шли спутники, беспрестанно летели птицы. Они то и дело издавали истошные крики, очень походившие на человеческую матерщину. Внизу же между кустов, урн, деревьев и ехавших автомобилей время от времени двигались с разной скоростью перекати-поле (шары, образованные высохшими растениями. – Прим. автора), пролетали зигзагами пакеты плюс перекручивался легковесный сор: обёртки, бумага, сухие листья. Одно перекати-поле, на Андреевых глазах срикошетив от открытой стеклянной двери, заскочило внутрь салона красоты под вывеской “With brows on brows” (“С бровями на бровях”. – Прим. автора) и впечаталось в большое декольте белокурой клиентки. Из-за немалого количества паривших целлофановых пакетов приморец мимолётно предположил, что мог находиться на территории Дагестана. К примеру, у побережья Каспийского моря или близ Махачкалы. И там, и там деревья круглый год украшались, точно новогодние ели, разносимыми ветром пакетами, о чём в остальной России любили пошутить. Однако отсутствие не менее известной, архитектурной, дагестанской черты отогнало мысль про пребывание на Кавказе. В Хуево-Кукуеве не было множества жилых пристроек, кои, по существу, образовывали дополнительные подъезды. Их высоты достигали двух, трёх, четырёх этажей. -51- |
|||||||
|
пред
след
|
|||||||